Подростки и социальные сети


    Реальность наших дней такова, что дети, начиная лет с 7­-8, и тем более подростки проводят много времени в интернете, в соцсетях. Это, видимо, такое же количество времени, которое «поколение до соцсетей» стремилось проводить во дворах, в гостях, шатаясь по улицам, ну или ненамного меньше. Соцсети – эти современная площадка для общения и узнавания себя и мира. Родители подростков тоже много времени там же проводят, кстати, так что это еще и про связь с семьей. Разница между живым общением и общением в соцсетях, конечно, огромная, потому что весь объем информации, которая на детей из интернета вываливается, невозможно даже вообразить. Т.е. все мыслимое и немыслимое там есть. И к этому есть доступ у любого пользователя, в том числе у подростка, который сидит за компом. Но давайте начнем с того, что вообще происходит, для чего они там столько времени проводят, и это еще при наличии родительского контроля!

Итак…

Основной задачей подросткового возраста является отделение от родительской семьи, приобретение психологической независимости (в стародавние времена – и физической, когда подросшие члены рода или общины фактически могли и должны были создавать собственную семью и уже самостоятельно заботиться о пропитании). Независимость, как известно, никому и никогда не отдаётся добровольно, её необходимо завоевывать и за неё бороться. Подростку просто необходимо «создавать» на ровном месте конфликты, для того чтобы в них отстаивать свою правду. Как нельзя лучше для этого подходят интернет с его соцсетями, компьютерные игры и прочее, в общем ­ все то, что так пугает и/или раздражает родителя.

Есть одна идея, лично мне она очень нравится, она и практически может быть понята, из жизни. Так вот эта идея о том, что постоянное зависание в сетях для подростка является современным аналогом перехода, инициации, когда человек из детства, где о каждом его шаге родители знают или хотят знать, шагает во взрослость Взросление – это не прыжок отсюда – туда, хотя так случается, конечно, когда подросток вынужден резко взрослеть в ситуации острого кризиса или травмы (сюда можно отнести утраты, горе, войны, политические катаклизмы, мощные личные драмы), это медленный и довольно болезненный период, когда подросток отказывается от детской тотальной зависимости от родителей и приобретает самостоятельность. В современном мире этот процесс сглаженный, не очевидный, так как детство в наше время затянуто, молодые люди лет до 20­25 продолжают жить с родителями и полностью или частично пользоваться материальными ресурсами семьи. “Материальное” в данном контексте следует понимать так: это не только про деньги, ведь молодой человек вполне может уже работать и даже зарабатывать. Но пока ещё неспособен быть экономически дальновидным, тратит собственные деньги только на сиюминутные нужды, не в состоянии подумать о том, что ему нужны носки, или шампунь, или туалетная бумага, этим занимаются родители, с которыми он живёт. Или молодой человек-студент уже живёт отдельно на съемной квартире, но платят за неё родители.

А что же интернет с социальными сетями? В реальном общении, в школе, во дворе, на секции, да где угодно, у родителей есть ощущение, что они могут хоть что-то контролировать, т.е. обычный родитель, как правило, знает, куда их подросток пошел, с кем, во сколько должен вернуться, ну и примерно представляет себе социальные интересы своего ребенка. И тут работает такое убеждение, что если я знаю, с кем и о чем мой ребенок общается, то можно не волноваться или меньше волноваться. Это, конечно, во многом иллюзия родительская, потому что никакой, даже самый ответственный и внимательный родитель всего про своего ребенка не знает, и слава богу, кстати. Для подростка нормально иметь тайны от родителей и много не договаривать. Так происходит психологическое отделение от родителей, или сепарация. Поколение, которое взрослело и отделялось тогда, когда в помине не было никакого интернета и мобильников, ещё и родители были озабочены зарабатыванием денег или даже элементарным выживанием, конечно, проходило этот этап по-другому. Было в разы меньше контроля, больше свободы ­ подросток просто вынужден был сам сталкиваться с последствиями своей недальновидности. Так, студент, которому родители давали деньги на несколько месяцев, умудрялся потратить все до копейки в первые же недели, и не было возможности быстро перекинуть денег на банковскую карту. Я не призываю, конечно, отнять у подросших детей мобильные телефоны и запрещать им регистрироваться в социальных сетях, я хочу показать, в каких условиях и по каким причинам социальные сети становятся местом противостояния и борьбы за независимость. 

В соцсетях родители не могут контролировать общение своего ребёнка, или могут ничтожно мало, и тут возникает огромное количество тревоги и еще больше фантазий про то, что из интернета придет какой-то такой «монстр» (человек, группа, сообщество) и утянет подростка в свой ужасный мир, в мир порно, пропаганды наркотиков, пропаганды суицида, анорексии. Это опасность реально существует, но это не такой простой, прямой путь, как некоторые родители думают. То есть трудно себе представить подростка, который вполне адаптивен, включен в социум, у которого есть друзья, школа, тусовка – и его вдруг вот так просто, хвать! – и втянули в секту.

Это не совсем так происходит, конечно.

Но риск сильно повышается, если нигде больше, кроме вот этого сетевого сообщества, подросток не находит поддержки и ответов. У подростков вообще колоссальное количество вопросов к миру, к себе, к жизни в целом, а ответов очень мало. А родители не всегда могут отвечать, они сами не знают, потому что жизнь сильно поменялась, и очень быстро все происходит; в наше, родительское, время считалось, что всему научить должна школа (а ещё раньше ­ государство). Очень многие родители вообще не помнят свой подростковый возраст, или не хотят вспоминать. Поэтому вместо ответов на вопросы или разговоров по душам звучит: «Тебе еще рано об этом думать!», «Что это тебе в голову взбрело?», «Ты еще жизни не нюхал, по-настоящему не страдал», «Об учебе лучше бы вспомнил», «Спортом займись!», то есть родитель тревожится и свою тревогу снимает такой псевдозаботой, а по сути ­ пытается подростка приструнить, засунуть в такие простые и понятные коллективные рамки (хорошо учись, уважай родителей, будь умницей ­ и все будет хорошо!). А подросток слышит: “Ты мне совершенно непонятен, неинтересен, но меня волнует твоя учеба и твоё будущее, желательно светлое”. Но для подростка важно не это. Он хочет, чтобы его слышали и принимали всерьёз, чтобы корректировали его опыт не через одёргивание и замечания, а через внимание и уважительное отношение. То есть, и это просто и не просто одновременно ­ важно давать возможность высказываться и не критиковать; принимать, а не стараться найти слабое место в аргументах; уважать мнение, а не сходу обесценивать. Потому что родительские указания, оценки, уничижительные замечания, даже сказанные из самых лучших побуждений, ­ это как раз те кирпичики, по которым подросток может потопать прямо в тематическое сообщество. А там его, конечно же, тепло примут, поддержат, посочувствуют, поймут его переживания, и он там останется. Потому что там, а не в реальности, он найдет то, что ему нужно – понимание, принятие.

Еще раз ­ если родителю трудно разобраться, что стоит за подростковым интересом к сексу или теме суицида, то почти наверняка он не сможет ничего своему ребенку предложить, а трудно многим, потому что пока ещё мало информации об этом. Значит, важно учиться быть родителем подростка, образовываться, читать, может быть, что-то про возраст. Себя подростком вспомнить, в конце концов, потому что темы эти все – секс, смерть, смысл жизни, для чего я живу ­ универсальны, во все времена одинаковы.

Чуть подробнее про секс. Секс (а это - любая информация, которая касается сексуальных отношений; его личные фантазии, представления о сексе; отношение к своему телу, физиология; ну и собственно половые отношения) становится интересен подростку, потому что его время пришло. Важно понимать, что у кого-то это время приходит в 10 лет, а у кого-то ближе к 16­ти. Это, конечно, не значит, что ребенок может пойти и сексом заняться, или беспрепятственно порнуху смотреть, это значит, что его интерес к сексуальности усиливается через физиологическое созревание, через гормоны, через рост тела. Вы можете замедлить рост тела или гормональную бурю? А предложить подростку свои внимание, поговорить, посочувствовать, разделить с ним его состояние, объяснить, в конце концов, предложить книжку или кино «про это» –любой родитель может. Если подросток сам на контакт по теме не идет, что чаще всего и бывает, просто озвучить ему свои сомнения: «Я волнуюсь за тебя; мне кажется, тебя что-то беспокоит, можем поговорить, если хочешь…»; «ты так быстро растешь, это может быть нелегко…». Слова могут быть другие, конечно. Тут задача родителя – создать площадку для обсуждения, озвучить эту возможность, дать посыл своему подростку «я тебя вижу, я тебя понимаю». А дальше – наблюдать и быть готовым к разговору в любой момент. Еще важно, что подростки очень не любят таких «грандиозных бесед за круглым столом». Все самое важное и ценное они говорят между прочим, вскользь, сознательно умаляя значимость острой темы. Поэтому родителям важно учиться распознавать эти послания, не только слушать, но и слышать.

Фантазии о самоубийстве

Что тут важно понимать – это нормативное явление для подростков, я имею в виду фантазии и мысли о самоубийстве, не действия, ни в коем случае! Если доходит до поступков, попыток, планов – это знак, что символически ребенок не может переработать, что­то сбоит в программе, нет у него возможностей для этого, работают внешние или внутренние запреты, ограничения для самовыражения жесткие, не с кем поделиться и т.д. Тогда, чтобы «не думать, не чувствовать», человек может прибегнуть к реальному действию, отреагировать так, потому что иначе никак. Чтобы фантазирование о смерти не приводило к реальным действиям, необходимо создавать канал для выражения чувств. Важно увидеть разницу – именно символическое переживание снижает реальный суицидальный риск, а навязчивые запреты и обесценивание этих переживаний – наоборот, многократно усиливают. Подросток рассуждает примерно так: «Ах, вы мне не верите, вы не думаете, что я серьезно? Сейчас покажу вам всем!» И это не всегда сознательный уровень, “думы”, такие вот мысли ­ это часто бессознательно происходит, такие обрывки, кусочки мыслей, чувств, фантазий, появляется в голове, исчезает, снова появляется. Фантазии о самоубийстве создают много хаоса во внутреннем мире подростка, много тревоги, и эту тревогу необходимо снижать, хаос как-то упорядочивать, переводить во что-то, в какую-то деятельность, творчество. Почему молодежные движения – эмо, готы, раньше еще всякие монстроподобные панки были, ­ так популярны? Не только потому что это «группа по интересам» для юношества, это еще и возможность символически переработать напряжение смерти, страх смерти и фантазию о неуязвимости. Готы просто как мертвые чуваки были, не знаю, всё ли еще популярно это движение. Т.е. вот эта вот “игра в смерть” – это хорошо для подростка, это намного лучше, чем попытка суицида. Еще тут можно подумать про пионеров-героев и комсомольцев-героев, и про огромное мужество юных на войне. Юным свойственно быть отважными, играть со смертью, они действительно не понимают реальных для себя последствий. У них инстинкт самосохранения в этом возрасте работает не как у взрослых, такой апгрейд происходит, а на это требуется время. 

А если сетевое сообщество призывает, устоять нелегко, потому что там много крючков: «быть смелым», «смерть – это красиво», «ты не такой как все» и прочее. Что могут родители, если обнаружили, что подросток много торчит в тематической группе, при этом все остальные интересы куда-то исчезли, растворились, он весь – там. Принять как факт, что внутри у ребенка не всё благополучно. Постараться выяснить у самого ребенка или его окружения, что его мучит, и дать этому место. Хочет ваш подросток говорить или даже кричать, что всех ненавидит и убьёт себя – пусть кричит, пишет вам сообщения, гневные смс­ки, все что угодно. Он должен видеть, что родитель не развалился на части, что он слышит и понимает. Хочет рисовать страшные кровавые картинки и развешивать по всей комнате – пусть. Хочет заняться экстремальным видом спорта: найдите вместе с ним толкового и опытного инструктора ­ и вперед. Купите ему баллончики для граффити и защиту, пусть творит. В общем, идея похожая – показать подростку, что вы его слышите и понимаете; и поможете найти возможности для самовыражения. Самое важное – никогда не игнорируйте даже незначительные знаки, симптомы, даже если вам кажется, что это «он(она) специально», «привлекает внимание», «выпендривается». Существует такой стереотип, что «если напоказ, то это не всерьёз, точно этого не сделает» ­ а это очень опасное заблуждение! 

А что родители делают, чтобы обезопасить ребенка, а точнее – обезопасить себя от неприятных размышлений и переживаний? Ставят всевозможные защиты. Но эта защита, если ребенок уже в соцсети зарегистрирован, не работает. Для младших подростков, до 10­ - 12 лет, еще да, а потом – нет. Тем более, если ставите защиту, ребенок должен быть в курсе, нужно ему объяснять, чего вы боитесь и от чего его защищаете. Это может стать началом диалога, потому что ребенок начнет спорить или возмущаться, или заинтересуется, какие опасности могут поджидать его в сети. Об этом станет возможным поговорить, если до сих пор не говорили. Что еще важно: объяснить, что нельзя оставлять в сети свои очень личные данные (точный адрес, телефон), потому что тогда этими данным очень легко воспользоваться; а если возникла необходимость дать свой номер, то только человеку, которого ты уже знаешь лично (познакомились в лагере, на отдыхе). Также проинформируйте, что желательно добавлять в друзья тоже только знакомых лично(!) людей. Еще важно – если незнакомый человек приходит к вам в соцсеть с каким-то предложением сомнительного свойства (сниматься в кино, посетить выставку, приглашает на концерт, футбольный матч или на вечеринку), при этом вы его не знаете, и его нет во френд­ленте у ваших друзей, это необходимо проигнорировать, или, как минимум, сообщить об этом взрослому (родителю). Это далеко не полный перечень того, о чем важно рассказать ребенку, скорее необходимый минимум.

 И последнее. Это немножко для того, чтобы помочь родителю тревожиться поменьше. Страшное и опасное существовало во все времена, в разных формах, в реальности и в фантазиях. Бывали времена, когда родители предостерегали своих детей от чтения). Боялись, что плохому научит плохая компания, хулиган Квакин, приятель из «неблагополучной семьи». Ограничивали просмотр ТВ, зарубежных видеофильмов, игровые приставки. Настал черед «всемирной паутины», социальных сетей.